Категории каталога

Бароны [374]
Ордена Российской империи [34]
Книги [18]
Князья [34]
Рыцарство [22]
Книга. История рыцарства.
Орден Святого Георгия [10]
История, описание.
Титулы [30]

Форма входа

Поиск

Статистика

Яндекс цитирования
Рейтинг@Mail.ru

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Архивные данные

Главная » Статьи » Бароны

Маннергейм

Маннергейм, Карл Густав Эмиль

Карл Густав Эмиль Маннергейм
Carl Gustaf Emil Mannerheim
 


Маршал Карл Густав Маннергейм в 1941 году

 
6-й Президент Финляндии


4 августа 1944 года — 11 марта 1946 года

Предшественник: Ристо Рюти

Преемник: Юхо Кусти Паасикиви

 
2-й Регент Финляндии


12 сентября 1918 года — 26 июля 1919 года

Предшественник: Пер Эвинд Свинхувуд

Преемник: Каарло Юхо Стольберг (Президент)
 
Национальность: Швед немецкого происхождения
Вероисповедание: Протестантизм, лютеранская церковь

Рождение: 4 (16) июня 1867 года
 Аскайнен, Великое княжество Финляндское,
 Российская империя

Смерть: 28 января 1951 года
 Лозанна, Швейцария

Похоронен: Военное кладбище Хиетаниеми, Хельсинки

Отец: Карл Роберт Маннергейма
Мать: Хедвиг Шарлотта Хелена Маннергейм
Супруга: Анастасия Николаевна Арапова
Дети: дочери: Анастасия и София
 
Автограф: 

Карл Густав Эмиль Маннергейм на Викискладе

Карл Гу́став Э́миль Ма́ннергейм (швед. Carl Gustaf Emil Mannerheim, финск. Kustaa Mannerheim; 4 (16) июня 1867, Аскайнен, Великое княжество Финляндское, Российская империя — 28 января 1951, Лозанна, Швейцария) — генерал-лейтенант российской императорской армии, маршал Финляндии, финский государственный деятель, президент Финляндии в 1944—1946.
Имя «Карл Гу́став» получил от деда Карла Густава. В качестве личного им использовалось второе имя Гу́став (подчас он назывался на финский манер Ку́стаа), а во время службы в русской армии — Густа́вом Ка́рловичем.

Ранние годы
 
 
Карл Густав (справа)
 
 


Маннергейм (справа) в Николаевском кавалерийском училище.

Родился в семье шведского аристократа, барона Карла Роберта Маннергейма. Место рождения — имение Лоухисаари, недалеко от Турку, юго-запад Финляндии. Когда Карлу Густаву было 13 лет, отец разорился, и, бросив семью, уехал в Париж. В январе следующего года умерла его мать, графиня Хедвиг Шарлотта Хелена Маннергейм. В 1882—1886 учился в Финляндском кадетском корпусе, но был исключен за хулиганское поведение и нарушения дисциплины. Окончив частный лицей в Гельсингфорсе, сдал вступительные экзамены в Гельсингфорсский университет (1887). Это позволило ему поступить в Николаевское кавалерийское училище в Санкт-Петербурге, где он обучался в 1887—1889.
Русская армия
В русской армии служил в 1887—1917, начав с чина корнета и закончив генерал-лейтенантом.
1889—1890 — служил в 15-м драгунском Александрийском полку, в Калише (Польша).
Кавалергардский полк
1891 — в январе, 20 числа, поступает на службу в Кавалергардский полк, где поддерживается строгая дисциплина. Маннергейм живёт на жалованье, весьма скудное.
1892 — 2 мая женился на Анастасии Николаевне Араповой, дочери кавалергарда генерала Николая Арапова, с богатым приданым. Теперь Густав заводит породистых лошадей, которые начинают брать призы на скачках и смотрах, зачастую в качестве наездника выступает сам Маннергейм. Обычно первый приз составлял около 1000 рублей (при этом снять квартиру для семьи в престижном доме стоило 50-70 рублей в месяц).
1893 — 23 апреля рождается дочь Анастасия.
1894 — в июле при родах умирает новорождённый сын. В отношениях супругов появляется разлад.
1895 — 24 марта Густав знакомится с 40-летней графиней Елизаветой Шуваловой (Барятинской), с которой будет долго поддерживать романтическую связь. 1 июля поручику Маннергейму вручён первый в его жизни иностранный орден — Кавалерийский крест австрийского ордена Франца-Иосифа. 7 июля, в понедельник, родилась дочь Софья (умерла в 1963 году в Париже в жуткой нищете — денег не было даже на отдельный могильный крест).
1896 — 14 мая участвует в коронации Николая II в качестве младшего ассистента. После коронации Николай II объявил благодарность офицерам Кавалергардского полка, командир полка стал генералом свиты Его Императорского Величества. 16 мая в Кремлёвском дворце был дан приём для офицеров полка, где Маннергейм имел продолжительную беседу с императором. После этого у Маннергейма навсегда появился «его император».
Придворная конюшенная часть
1897 — 7 августа командир бригады Артур Гринвальд сообщил, что по просьбе императора скоро возглавит Придворную конюшенную часть и что хотел бы видеть Маннергейма в своих помощниках. 14 сентября Высочайшим указом Густав переведён в Придворную конюшенную часть с оставлением в списках Кавалергардского полка, с окладом в 300 рублей и двумя казёнными квартирами: в столице и в Царском Селе. По поручению Гринвальда штаб-офицер Маннергейм составляет справку о состоянии дел в Конюшенной части, по результатам которой генерал начал наводить порядок «в вверенной ему части». В конце ноября Маннергейм подбирает для Валентина Серова лошадей, с которых художник делает эскизы — царские лошади были лучшими в России.
1898 — с 27 марта по 10 апреля Маннергейм был членом судейской коллегии Михайловского манежа, после чего уехал в длительную командировку по конным заводам — комплектация конюшни лошадьми была его основной задачей. В начале июня Маннергейм знакомится с Брусиловым. В ноябре, в командировке в Берлине, во время осмотра лошадей трёхлетняя кобыла раздробила Густаву коленную чашечку (всего в жизни Маннергейма было 14 переломов различной степени тяжести). Оперировал профессор Эрнст Бергман (1836—1907), знаменитый хирург, во время Русско-турецкой войны 1877 года был хирургом консультантом в русской Дунайской армии.
 
 
Маннергейм в 1896 г.
1899 — в середине января Маннергейм наконец начал вставать с постели и передвигаться при помощи костылей. Кроме сильных болей в колене ему не давала покоя мысль, что он не сможет участвовать в юбилейных (100 лет) торжествах Кавалергардского полка, назначенных на 11 января. Впрочем, Густава не забыли. Он получил несколько телеграмм из Петербурга, в том числе от шефа полка — вдовствующей императрицы, поздравления от офицеров полка и Конюшенной части, от Кайзера Германии. 12 февраля поручик с супругой были приглашены на обед в императорский дворец на Оперной площади Берлина. Вильгельм II впечатления на Маннергейма не произвёл: «фельдфебель». Сказывалось воспитание Густава в высшем свете придворной аристократии.
22 июня Маннергейм отправился (вместе с графиней Шуваловой) долечивать колено на грязевой курорт Гапсаль (Хаапсалу), где в прекрасном расположении духа и застал его приказ о присвоении звания штабc-ротмистр.
12 августа штабc-ротмистр уже в столице при делах самого широкого спектра: от комплектации лошадьми Конюшенной части до продажи навоза для усадьбы фрейлины ЕИВ Васильчиковой.
1900 — в январе офицер много времени проводил на полигоне, где проводились испытания новых (бронированных) карет для царской фамилии. Кареты оказались слишком тяжелы, под весом брони ломались колёса. Центр тяжести оказался слишком высоко — даже от небольшого взрыва кареты переворачивались. Предложение Маннергейма поставить кареты на пневмошины не было использовано.
12 апреля Густав получает первый русский орден — Орден Святой Анны 3-й степени. Травма продолжает давать о себе знать, и 24 мая Маннергейм возглавляет (временно) канцелярию Конюшенной части, в которой трудились, по большей части, жёны офицеров той же Конюшенной части. Кавалергард правильно и чётко организовал работу канцелярии, что позже в своём приказе отметил Гринвальд и назначил его на должность заведующего упряжным отделением. Это отделение было ведущим в части и находилось на особом контроле у министра Двора графа Фредерикса. Здесь Густав также реорганизовал подразделение и навёл порядок, в том числе лично подковал лошадь, давая урок нерадивым кузнецам.
Весь год прошёл в семейных скандалах, так как Густав продолжал романы и с графиней Шуваловой, и с артисткой Верой Михайловной Шуваловой, супруга же устраивала жуткие сцены ревности. В результате это пагубно сказывалось на детях: дочь Анастасия ушла в монастырь в 22 года.
1901 — в начале февраля Маннергейм за рубежом. Конная выставка в Лондоне, оттуда на конные заводы братьев Оппенгеймер в Германии. По возвращении много работает, наводя порядок в пенсионной конюшне, в конском лазарете. Часто бывает на ипподроме, не забывая посещать и другие злачные места.
Летом чета Маннергеймов приобретает имение в Курляндии (купчую Анастасия оформила на себя), и в начале августа всей семьёй выезжают в Априккен. Там, разместившись в старинном доме (1765 года постройки), Густав развивает бурную деятельность. Но все его начинания идут прахом (рыбоводство, ферма), семья возвращается в столицу, и барон принимается «за старое». Супруга, поняв, что семейной идиллии больше не стоит ждать, записалась на курсы медицинских сестёр общины святого Георгия и в начале сентября баронесса Маннергейм в составе санитарного поезда уезжает на Дальний Восток (Хабаровск, Харбин, Цицикар) — в Китае шло известное «восстание боксёров».
В октябре Маннергейма избирают 80-м действительным членом общества Императорских рысистых бегов на Семёновском плацу и членом судейской комиссии.
1902 — баронесса возвращается в Петербург в феврале. Её впечатления о пережитом на Дальнем Востоке (она награждена медалью «За поход в Китай 1900 − 1901 гг.») производят сильнейшее впечатление на Маннергейма. На какой-то срок он становится «идеальным мужем».
В середине марта Маннергейм, который стал тяготиться своей «бумажной» работой в Конюшенной части, договаривается с Брусиловым о переходе в его офицерскую кавалерийскую школу. В мае, когда начался скаковой сезон, граф Муравьёв познакомил Густава с восходящей звездой балета Тамарой Карсавиной, с которой Маннергейм позже долго поддерживал дружеские связи. Очередной отпуск Маннергейм провёл отдельно от семьи, в Финляндии. 20 декабря ему было присвоено звание ротмистра.
1903 — жизнь империи потихоньку менялась, семейная тоже. Теперь супруги не разговаривали друг с другом, квартира на Конюшенной площади была разделена на две части. Впрочем, по утрам они вежливо здоровались. Баронесса продаёт имения, деньги переводит в парижские банки, прощается с ближним окружением (не ставя при этом мужа в известность), и, забрав дочерей и документы на Априккен, уезжает во Францию, на Лазурный берег. В апреле следующего года она поселяется в Париже.
Барон остаётся один на один с офицерским жалованьем и весьма большим количеством долгов (в том числе карточных). Старший брат Густава участвует в борьбе за изменение имперских законов в Финляндии, в связи с чем он высылается в Швецию. Весной подписан указ о прикомандировании Маннергейма в кавалерийскую школу Брусилова.
Офицерская кавалерийская школа
Ротмистр усиленно готовится к «парфорсной» охоте (изобретению Брусилова для «воспитания настоящих кавалеристов»). В начале августа в селении Поставы Виленской губернии Густав показывает прекрасные ездовые качества наравне с Брусиловым.
С сентября наступают служебные будни: каждый день в 8 утра офицер в офицерской кавалерийской школе на улице Шпалерной. Генерал Брусилов, зная, что Маннергейм является сторонником системы выездки лошадей Джеймса Филиса, назначил его помощником к знаменитому английскому наезднику.
1904 — 15 января Густав встречает Новый год в Зимнем дворце, на балу императора. Это был последний новогодний бал в истории Романовых. Уже 27 января Маннергейм присутствует на церемонии официального объявления Николаем II войны с Японией. Так как гвардейские части на фронт не отправлялись, Маннергейм продолжал служить в столице.
В конце февраля он сдаёт дела по упряжному отделению полковнику Каменеву. В апреле награждён двумя иностранными орденами, летом получает свой четвёртый иностранный орден — офицерский крест греческого ордена Спасителя. 31 августа приказом императора барон зачислен в штат офицерской кавалерийской школы с оставлением в списках Кавалергардского полка. 15 сентября, после детальной консультации с великим князем Николаем Николаевичем, генерал Брусилов назначает Маннергейма командиром учебного эскадрона и членом учебного комитета школы. В школе этот эскадрон был эталоном всего нового и лучшего в кавалерийской науке. Такое назначение не очень понравилось офицерам постоянного состава школы, меж собой они называли барона «гвардейским выскочкой». Впрочем, мастерство Маннергейма было на высоте и при умелой и тактичной помощи Брусилова Густав достаточно быстро смог начать «управлять процессами» в школе в нужном ему русле. Барон также был тепло принят в доме Брусиловых.
Что же касается личных дел, то они были в полном расстройстве. Куча долгов (и они росли), проблемы с женой (они не были официально разведены), плюс ко всему графиня Шувалова, муж которой к этому времени скоропостижно скончался, настаивала на «гражданском браке» с бароном. Впрочем, Густав ясно представлял все последствия подобного шага — столичный высший свет подобных поступков не прощал.
В сложившейся обстановке оставалось только одно — фронт. Шувалова, поняв это, бросает все дела (даже не выехав на Украину, где открывался памятник её мужу) и уезжает во Владивосток во главе походного лазарета. Брусилов пытался отговорить Густава, но, в конце концов, поняв тщетность своих усилий, согласился с Маннергеймом и обещал ходатайствовать о включении ротмистра в 52-й Нежинский полк.
Передав дела учебного эскадрона подполковнику Лишину, Маннергейм начал готовиться к отправке в Маньчжурию. Набралось огромное количество вещей, часть из которых надо было передать другим лицам по приезду на фронт. Чтобы покрыть огромные расходы, связанные с подготовкой, ротмистр получил большую ссуду в банке (под два страховых полиса). Выбрав трёх лошадей, Маннергейм отправил их отдельно в Харбин, хотя никто не мог сказать даже приблизительно, когда они туда прибудут.
Субботним вечером 9 октября 1904 года подполковник 52-го драгунского Нежинского полка барон Маннергейм курьерским поездом отправился в Маньчжурию, по пути сделав остановку в Москве и навестив родственников жены.
Русско-японская война 1904—1905 гг.
В пути Густав начал вести дневниковые записи.
24 октября поезд прибыл в Харбин, комендант станции сообщил ему, что лошади прибудут не ранее, чем через две недели. Густав дал во Владивосток, графине Шуваловой, телеграмму и отбыл туда сам. Вернувшись в Харбин 3 ноября, он отправляется в Мукден. 9 ноября, прибыв в Мукден, Маннергейм разыскивает своих лошадей и отбывает с ними к месту новой службы. Уже на месте барон узнаёт, что бригада в составе 51-го и 52-го драгунских полков не участвует в боевых действиях, так как командование боится ставить командиру бригады генералу Степанову самостоятельные задачи. Пришлось подполковнику сидеть в резерве. Этот период он отмечает в своём дневнике как крайне унылый и однообразный.
1905 — 8 января подписан приказ о назначении подполковника Маннергейма помощником командира полка по строевой части.
 
 
После падения Порт-Артура у Японии освободилась 3-я армия, в связи с чем главнокомандующий генерал Куропаткин А. Н., желая задержать прибытие этих сил японцев на главный театр военных действий, принял решение о кавалерийском рейде на Инкоу. Маннергейм писал: «В период с 25 декабря 1904 года по 8 января 1905 года я в качестве командира двух отдельных эскадронов принял участие в кавалерийской операции, которую проводил генерал Мищенко силами 77 эскадронов. Целью операции было прорваться на побережье, захватить японский порт Инкоу с кораблями и, взорвав мост, оборвать железнодорожную связь между Порт-Артуром и Мукденом…». Дивизион Маннергейма шёл в составе сводной драгунской дивизии под командованием генерал-майора А. В. Самсонова. Во время этого рейда Маннергейм на привале возле д. Такаукхень встретил сослуживца по Кавалерийской школе Семёна Будённого из 26-го Донского казачьего полка, также будущего маршала (Звание Маршала Финляндии года было присвоено Маннергейму 4 июня 1942 ). Сама же атака на Инкоу по множеству причин (от неправильной постановки цели до тактических просчётов типа неправильно выбранного времени атаки) привели к позорному поражению русской армии. Дивизион Маннергейма в атаке на Инкоу участия не принимал.
19 февраля, во время одной из стычек с отрядом кавалерии японцев, погиб ординарец Маннергейма граф Канкрин. Маннергейма из-под обстрела вынес его призовой жеребец Талисман, уже раненый и павший после этого.
23 февраля Маннергейм получил приказ начштаба генерал-лейтенанта Мартсона провести операцию в районе восточной Импени по спасению 3-й пехотной дивизии, попавшей в «мешок». Драгуны под прикрытием тумана зашли в тыл японцам и, проведя стремительную атаку, обратили их в бегство. За умелое руководство и личную храбрость барону было присвоено звание полковника, что, кроме прочего, означало и прибавку в 200 рублей к жалованью. По окончании операции дивизион Маннергейма был отведён на отдых (4 дня), после чего прибыл в расположение своего полка, на станцию Чантуфу.
Штаб 3-й Маньчжурской армии поручил барону провести глубокую разведку монгольской территории на предмет выявления там японских войск. Во избежание дипломатических скандалов с Монголией разведка проводится силами так называемой «местной милиции» в количестве трех сотен китайцев. «Мой отряд — просто хунхузы, то есть местные грабители с большой дороги… Эти бандиты … ничего, кроме русской магазинной винтовки и патронов, не знают… Мой отряд собран на скорую руку из отбросов. В нём нет ни порядка, ни единства… хотя их нельзя упрекнуть в недостаточной храбрости. Им удалось вырваться из окружения, куда нас загнала японская кавалерия… Штаб армии был очень удовлетворён нашей работой — удалось закартографировать около 400 вёрст и дать сведения о японских позициях на всей территории нашей деятельности» — писал Маннергейм. Это была его последняя операция в русско-японской войне. 5 сентября в Портсмуте С. Ю. Витте подписал мирный договор с Японией.
В ноябре полковник отбыл в Петербург. Приехав в столицу в конце декабря, узнал, что его должность, как штабная, исключена из штата 52-го драгунского Нежинского полка. Фронтовик, он теперь по-другому увидел «высшее общество столицы», которому, оказывается, не было дела до далёкой войны, до её жертв, да, и собственно говоря, до самого Густава тоже. Семейные дела как не были устроены до отъезда, так и сейчас выглядели полной катастрофой. Можно сказать, что всё это, вместе взятое, превратило придворного кавалергарда в жёсткого военного офицера.
1906 — в начале января полковник отбывает на родину, в двухмесячный отпуск для лечения ревматизма. Там он участвовал в сословном представительном собрании дворянской ветви Маннергеймов. Это было последнее такое собрание.

Экспедиция в Китай
29 марта Палицын сообщил: «Китайские реформы превратили Поднебесную в опасный фактор силы… Густав Карлович, Вам предстоит совершить строго секретную поездку из Ташкента в Западный Китай, провинции Ганьсу, Шэньси. Продумайте маршрут и согласуйте его с Васильевым, по организационным вопросам обращайтесь к полковнику Цейлю…».
Подготовка началась сразу же. Он изучил в библиотеке Генштаба закрытые для печати отчёты об экспедициях в Среднюю Азию Н. М. Пржевальского и М. В. Певцова. По рекомендации действительного члена Русского географического общества генерала от кавалерии Бильдерлинга Густав получил доступ к фондам Музея антропологии и этнографии, а также отдела этнографии Русского музея. Состоялись встречи с известным исследователем Средней Азии П. К. Козловым и двоюродным братом Густава Эрландом Норденшельдом, исследователем племён Южной Америки. Работа по подготовке была проведена более чем серьёзная. Маннергейм также имел поручение Финно-угорского общества собрать археологические и этнографические коллекции для создававшегося в Гельсингфорсе Национального музея Финляндии.
10 июня Густав был включён в состав экспедиции французского социолога Поля Пеллио, но потом по его просьбе Николай II придал Маннергейму самостоятельный статус.
19 июня полковник с 490 кг багажа, включая фотоаппарат «Кодак» и две тысячи стеклянных фотопластинок с химреактивами для их обработки, отбывает из столицы.
29 июля 1906 года из Ташкента экспедиция тронулась в путь.
В мае Маннергейм встречается с Далай-ламой XIII в Утай-шань.
12 июля 1908 экспедиция прибыла в Пекин.
Перед отъездом в Россию Маннергейм совершил ещё одну «миссию», в Японию. Целью задания было выяснение военных возможностей порта Симоносеки. Выполнив задание, полковник 24 сентября прибыл во Владивосток.
В результате экспедиции:
• На карту нанесено 3087 км пути экспедиции
• Составлено военно-топографическое описание района Кашгар — Турфан.
• Исследована река Таушкан-Дарья от её схода с гор до впадения в Оркен-Дарью.
• Составлены планы 20 китайских гарнизонных городов.
• Дано описание города Ланьчжоу как возможной будущей российской военной базы в Китае.
• Оценено состояние войск, промышленности и горного дела Китая.
• Оценено строительство железных дорог.
• Оценены действия правительства Китая по борьбе с потреблением опиума в стране
• Собрано 1200 различных интересных предметов, касающихся культуры Китая.
• Привезено около 2000 древних китайских манускриптов из песков Турфана.
• Привезено редкое собрание китайских зарисовок из Ланьчжоу, дающих представление о 420 персонажах разных религий.
• Составлен фонетический словарь языков народностей, проживающих в северном Китае.
• Проведены антропометрические измерения калмыков, киргизов, малоизвестных племён абдалов, жёлтых тангутов, торгоутов.
• Привезено 1353 фотоснимка, а также большое количество дневниковых записей.
Итоги «азиатского похода» Маннергейма впечатляющие: он был принят в почётные члены Русского географического общества. Когда в 1937 году был издан на английском языке полный текст дневника путешественника, весь второй том издания состоял из статей, написанных другими учёными на основании материалов этой экспедиции.


С Гитлером

Польша
1909 — по окончании отпуска, 10 января Маннергейм вернулся в Петербург, где получил приказ о назначении его командиром 13-го уланского Владимирского Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Николаевича полка. 11 февраля, после короткой поездки в Финляндию, Густав с лёгким сердцем (он начинал службу в Польше) отправился в город Новоминск (ныне - Минск Мазовецкий), что в 40 км от Варшавы.
Подготовка полка (он принял его от полковника Давида Дитерихса) оказалась слабой, и Маннергейм принялся её выправлять, как он и делал раньше с другими своими подразделениями. Служба, занятия на плацу и «в поле» по 12 часов через год сделали полк одним из лучших в округе, а умение работать с людьми и личный пример позволили Густаву заполучить в союзники большинство офицеров полка. Летние сборы проходили в посёлке Калошино, неподалёку от Новоминска.
Выходные Маннергейм часто проводил в Варшаве, в семействе Любомирских. Также неоднократно встречался со своим другом и соратником А. Брусиловым, который командовал 14-м армейским корпусом, полк же Маннергейма входил в этот корпус в составе 13-й кавдивизии корпуса, штаб Брусилова дислоцировался в Люблине. Супруга Алексея Алексеевича умерла, отношения с сыном не очень складывались. В один из приездов Брусилова во Владимирский полк генерал-майор торжественно вручил полковнику орден Святого Владимира — награду за азиатский поход. Два служаки, они довольно тесно сошлись, и оба ещё войдут в историю как выдающиеся военные деятели.
1910 — в конце года Густав присутствовал на свадьбе друга, весьма скромной. Брусилов вторично женился.
При встречах с великим князем Николаем Николаевичем Брусилов постоянно рассказывал ему о Густаве и его достижениях в полку. После разговора великого князя с императором Маннергейм был назначен командиром лейб-гвардии Уланского Его Величества полка с присвоением звания «генерал-майора свиты Его Величества». Это было отличное назначение в отличный полк.
1911 — 17 февраля барон принимает полк у Павла Стаховича (своего бывшего командира). Казармы полка располагались в Варшаве, за старинным парком Лазенки, в треугольнике улиц Черняковская — Гусарская — Агрикола дольная. Это был гвардейский полк, в котором сохранялись порядки, заложенные ещё в начале 80-х XIX века командующим войсками округа генерал-фельдмаршалом И. В. Гурко.
Частная жизнь офицеров до прихода Маннергейма была не очень разнообразна. Лошади да женщины, с польским (неженским!) населением контактов было немного, за исключением трёх офицеров — Головацкого, Прждецкого и Бибикова, которые поддерживали связи в высшем польском свете. Маннергейм много позже писал: «Личных контактов между русскими и поляками было очень мало, и во время моего общения с поляками на меня смотрели недоверчиво». Недоверчиво смотрели российские военные. Но командир гвардии круто меняет положение вещей, за основу взяв конный спорт. Он становится вице-президентом скакового общества Отдельной гвардейской кавбригады и членом Варшавского скакового общества, вступает в элитный охотничий клуб.
Генерал-майор был принят в фамильной среде Радзивиллов, Замойских, Велепольских, Потоцких. В доме графини Любомирской он принят уже давно. Польки, славящиеся своей красотой, не давали покоя офицерам полка, и Густав не был исключением. Как всегда, слухи о посещениях великосветскими дамами улицы Черняховского, 35 (квартира Маннергейма), быстро распространились по городу. Графиня Любомирская так писала в своих мемуарах о «друге сердца»: «Густав был человек увлекающийся, никогда и ничем не умел дорожить». Маннергейм же понимал, что разрывать отношения с графиней нельзя — это сразу же скажется на его положении в обществе.
Жизнь в светской Варшаве требовала больших денег, и Маннергейм периодически посещал ипподром, где, видимо, инкогнито выставлял своих скакунов на соревнования (существовал запрет для старших офицеров гвардии выставлять своих лошадей на соревнования). Призы были серьёзные: Варшавское дерби — 10000 рублей, Императорский приз — 5000 рублей.
1912 — командуя полком, Маннергейм чувствовал себя весьма уверенно. Он отказался от очень престижной должности командира 2-й Кирасирской бригады, расквартированной в Царском Селе — он ждал, когда в Варшаве освободится должность командира Отдельной гвардейской кавбригады.
Летние манёвры, проведённые под Ивангородом, оказались весьма удачными для Маннергейма — его полк был единственным, не получившим ни единого штрафного очка, и великий князь Николай Николаевич, дядя императора, прозванный офицерами «Лукавый» (из молитвы «… но избави нас от лукавого»), назвал Густава «великолепным командиром». После этих манёвров началась длительная дружба Маннергейма с князем Георгием Тумановым. В этом же году состоялось знакомство барона с офицером Генштаба, стажёром при его полке, Духониным, который не понравился Маннергейму и впоследствии оказал отрицательное воздействие на военную карьеру Густава.
Осенью, как и обычно, уланы охраняли район царских охот около Спала — одной из летних резиденций императорской фамилии, что приблизительно в 21 км от железнодорожной станции Скерневицы. Видимо, там Маннергейм также виделся с Николаем II.
1913 — осенью Маннергейм более месяца пробыл во Франции, на русско-французских учениях. 24 декабря Густав Карлович Маннергейм, генерал-майор свиты Его Величества, назначен на долгожданную должность командира Отдельной гвардейской кавалерийской бригады со штаб-квартирой в Варшаве.
1914 — первую половину лета комбриг проводит на курорте в Висбадене (даёт себя знать застарелый ревматизм). Возвращаясь с лечения, он в Берлине заглянул к Волтманну, торговцу лошадьми, у которого в своё время прикупал лошадей для Придворной конюшенной части. Но конюшни торговца были пусты — накануне все лошади были закуплены для нужд германской армии. На вопрос Густава, откуда у германских военных столько денег на весьма дорогих лошадей (при стоимости одного скакуна в 1200 марок армия заплатила Волтманну по 5000), торговец прищурился: «Кто хочет воевать, тот должен заплатить». И 22 июля, встретившись с графиней Любомирской, он сообщил ей, что ожидает войны. «Утром 31 июля 1914 года ко мне пришёл попрощаться генерал Маннергейм… Он попросил напутствовать его на дорогу…» — так записала в своём дневнике графиня Любомирская.

Категория: Бароны | Добавил: Admin (17.10.2008)
Просмотров: 2611 | Рейтинг: 5.0/1 |